Подводная лодка поднялась немного повыше. Потому что я почувствовал, что начинаю узнавать его, Рут, и мои чувства в отношении Детвейлера ни тогда, ни сейчас нельзя охарактеризовать как чувство радости и чувство безопасность.

– Кроме того, на информанта никогда не подадут в суд за ложный арест – это сделал коп, который прибыл за ним и зачитал ему его права, а затем привез его в центр города в машине без ручек на задних дверях.

Информант. Вот источник моего ужаса. Подводная лодка была наверху, плавая на поверхности как мертвая рыба при свете луны. Информант. Я не узнал о Карлосе Детвейлере от телепатической бегонии… но он что-то знал обо мне. Не то, что я глава литературного общества университета Браун, или что я преждевременно облысел, или что я собираюсь жениться на прелестной мисс из Пасадены по имени Рут Танака… ничего из этого (и только не мой домашний адрес, Господи, пожалуйста, только не мой домашний адрес), но он знал, что я тот редактор, из-за которого его арестовали за убийство, которого он не совершал.

– А Вы не знаете, – спросил я его. – Упоминал ли Иверсон или кто-нибудь еще из полицейского отделения Централ Фоллз мое имя?

Тиндейл прикурил сигарету.

– Нет, – сказал он. – Я уверен, что никто.

– Почему?

– Это было бы непрофессионально. Когда работаешь над делом – даже над таким, которое закончилось так быстро – каждое имя, которое подозреваемый не знает или может не знать, становится покерной фишкой.

Облегчение, которое я испытал, было временным.

Но парень должен быть очень тупым, если не знает его. Если конечно он не отправил фотографии каждому издателю в Нью-Йорке. Как Вы думаете, мог он так поступить?